Предыдущая   На главную   Содержание
 
Второй эшелон
 
***
Я остров открою и Трою отрою,
и нА гору влезу, и в бездну нырну
( и, кстати, узнаю, что там -за горою,
и что в этих безднах гуляет по дну).

На битву пойду или выйду на стражу.
В быту буду скромен, опрятен, побрит.
И тещу уважу, и двери покрашу,
и даже утюг починю, может быть.

Омаров куплю, и шампанского брюта,
Нажарю картошки и брошу курить.
И сделаю все я. И больше не буду.
И разрешу тебе шубу купить.

Я даже и сам не вполне ощущаю,
на что я сподоблюсь и как удивлю,
только б сказала ты :
-Ладно. Прощаю.
И позже добавила б:
-Ладно.Люблю.
***

Звездочка (простая песенка про любовь)

Жизнь была - овраг.
А в овраге - мрак
даже в полдень любого дня.
Но зажглась у дна
звездочка одна
и звезда та - любовь моя.

Я нашел звезду,
я ее несу,
я несу по судьбы мосту
за верстой версту,
за весной весну
в неба самую высоту.

Трудно мне нести
этот груз в горсти-
столько света и боли в нем.
Милая моя,
полюби меня-
понесем мы его вдвоем

***

Одной знакомой

Влюбись в меня сегодня, вдруг!
Смотри, какой хороший -
не лопоух, не тослстобрюх
и не отвратен рожей!

Еще порой бываю бодр,
(хоть лет обвешан грузом)
умел руками, сердцем добр.
И с правильным прикусом

Еще скакать могу начать,
почти подобно ветру,
коль меня б чем-то притачать
к коню-пенсионеру.

Имею трех больших детей.
Ты знаешь, ты ж рожала.
И хоть просил я дочерей-
ты резко возражала.

И вот сидят четыре лба
(и пятый - кот,Сережа).
И все-то мы - твоя судьба.
И ты судьба нам тоже.

Так что не можешь выбирать.
Влезай-ка в нашу лайбу!
Влюбись!
Поехали играть
серебряную свадьбу!

***

Люблю тебя...
люблю тебя...
Светло и больно - как ни щурюсь.
Как ночью с птицами кочую,
светясь от звездного репья.

Я думал, в юрские мелА
радиолярией спиральной,
в грехи в щелях исповедальни
любовь навеки залегла.

Но было знаменье - готов
я присягать на всех святынях-,
две длинных радуги въедино
сплелись, в четырнадцать цветов.

И вот я выдохнул:
- Люблю...
Иду по лезвиям, разутый.
Из тьмы венозной и мазутной
К тебе свой голос длю и длю.

Люблю тебя...
люблю тебя...
назло всей горечи нажитой,
назло ушибам и ошибкам
и трезвым винам сентября.

Люблю тебя...
Люблю тебя
всем своим сердцем полустертым,
распахнуто и распростерто,
не требуя и не губя.

Люблю тебя всей силой жил!
Не ловчей птицею когтиться -
хочу под каждую ресницу
тебе свет радуг подложить.

***

Ты - в стране, где свет, а мне-
ночь да ночь.
На каком ее челне
превозмочь.
Я другого бы достиг
бережка-
я б тогда к тебе приник
бережно.
И как колкий холод пил
ключевой, -
я бы так тебя любил,
Боже мой...

Я б поплыл к тебе и плыл
до утра.
И я лодку выдолбил -
да утла.
Мне на берег заревой
не уплыть.
Тьма накрыла с головой
так и стыть.

***

Хоть сном, хоть духом,
летучим пухом
к тебе, далекая, перенесусь,
к твоим печалям,
мостам, причалам.
И пусть все будет, как будет.
Пусть.

Я буду другом,
чуть-чуть - испугом,
теплом в морозы.
А летним днем.
Подставишь ковшик
своих ладошек,
и я нальюсь в них слепым дождем.

Ты мое чудо.
Я здесь.
Я всюду.
Я в волосах твоих ветерок.
Ты моя сказка,
зеленоглазка.
Я дотянулся.
Хоть так, но смог.

***

А над НЕрингою* гуси летят
параллельно берегу, в ряд.
А верней, не ряд у них - это клин.
И куда ни кинь - всюду синь.

А я с мола рыбку ужу.
А вернее, за гусями слежу.
Ты не прыгай по воде, поплавок,-
мне весна подула в манок.

А ты рядом, близко стоишь,
на гусей летящих глядишь.
А вернее, -на меня, на меня ,
будто я лишь двадцать лет разменял.

А в глазах твоих гейзеры бьют,
бетельгейзе в них и веги живут.
И такая ты весенняя вся,
что весеннее придумать нельзя

Я тебя руками обвил.
Я сейчас, небось, помру от любви.
A потом опять оживу
и еще сильнее руки сожму

*Неринга (Куршю Нерия) литовское название Куршской косы.

***

Бродим пО лесу -по лЕсу да по рощицам
мы с дружком, хмельные ,как само вино.
Он Октябрь, я Оттович по отчеству.
Поиграем, Осень, в серсо буквой 'О'?..
А она ответила: 'Не время. И не хочется...
Мне совсем уже немного до конца.
Лучше я пришлю вам Одиночество.
И играйте с ним, хоть в серсо, хоть в сердцА'.
И Октябрь сказал: 'Не надо было спрашивать.
Я-то уж ,тем паче,- не игрок.
Я пройдусь по листикам опавшим вот
и уйду себе за дальний бугорок.'
И остался я с тем самым Одиночеством...
Только я его по-быстрому прогнал-
познакомился с Дубочком свет-ДубОвичем,
тетю Вербу тетей Верою назвал.
А с тобой на брудершафт мы выпьем, Елочка,
горечь воздуха с хвоинками тоски.
Ну не путай ты мой шарф в свои иголочки,
ну не балуйся, смешная, отпусти.
Глянь а небо-то какое... Улетальное...
И в нем птицы досвидальные кричат.
Вы летите, но вернитесь обязательно.
Вы не знаете, как будем мы скучать.
Нам терпеть и мучаться под стужами,
до костей, до самых клеток вымерзать.
Возвращайтесь!
И спасите наши душеньки...
Если только еще будет, что спасать.

***

А после карнавала
в ночи густой
гитара ворковала
не в лад, не в строй.

Еще был слышен порох
средь цветников,
но грусть сочилась в порах,
студила кровь.

Цветная паутина
изорвалась,
обрывки серпантина
втоптали в грязь.

Был выпит и расплескан
последний хмель,
все возвращалось в плоскость
привычных мер

от конфеттийных точек,
клочков фольги,
через молчанье ночи -
к делам? Благим?

От радостной нирваны,
от искр огня,
от масок этих рваных -
к личинам дня

1984

Бурлила магма, колыхалась,
творились, лопались миры,
кипел и вспучивался хаос
и освещался изнутри.
И тьма, и свет, закон и случай -
зачем-то было нужно всё -
короткий сверк звезды падучей,
орбит раскрученных лассо.
Зачем Земля?
Зачем амёба?
Зачем разинутый роток
и ненасытная утроба,
и пола зов, и кровоток?
Зачем копились прахи в гумус,
перепревали в мел и в нефть
иль погружались в недр угрюмость,
чтоб замереть, окаменев.
Зачем был проблеск первой мысли,
метнувшийся искрою вдруг
в глазах, над коими нависли
утесы двух надбровных дуг?..

И этот черный уголь в лапе...
и свет на узеньком челе...
И зверь, слюною брызжа в храпе,
рисует что-то на скале!
Вот он детеныша погладил
и, так потешно неумел,
он что-то завывать заладил,
да нет же, не завыл - запел!..
Зажглось в нем нечто и заныло,
метнулось, потянуло вверх
томленье непонятной силы...
Вот он был зверь - стал человек...

Все шло, прямоходящий малый,
от первых граммов вещества
к прекраснейшей из аномалий -
душе живого существа.
Весь ход миров - и нерв, и мускул,
вся неустроенная суть,
все лишь затем, смешной корпускул,
чтоб в твое тело душу вдуть!
Чтоб в вечный хоровод материй
вплести хоть тоненькую нить
желанья и уменья верить,
творить, надеяться, любить!..

***

То леса, то рощицы...
Ельники, ольшанники...
Жить подольше хочется.
А кукушка жадина.
Кружит птица ловчая,
плачет птица певчая.
Будто что-то кончено.
А начаться нечему.

То что сделал - сделано,
кривды - загогулины...
Воют в чаще демоны
голосами куньими..
А крушина ломкая.
А кручина топкая.
Бродит тайной тропкою
счастье неторопкое.

С чистою криницею,
с темным отражением
совпадаем лицами,
пью в изнеможении.
На поляну мшаную
упаду под соснами.
Воспари, душа моя,
с соснами соосная...

Кружит птица ловчая.
Плачет птица певчая.
И ничто не кончено.
Далеко да вечера...
***

Я от гриппа микстурой лечусь.
Я на немочи туче лечу,
повернувшись на правый бочок,
как ленивый, болезный божок.
Ног не двинуть, а руки -едва...
Чижикпыжикова голова...
Бродит в ливере злой кипяток....
А сердец в теле целый пяток.
Отлежусь, залижу эту жуть,
от постылой зимы отвяжусь,
от причуд ее, от миражей
да от снежных ее падежей,
от всего, что сокрыл ее мел,
от всего, что имел - не имел.
Если крест мой - моя суета,
оторвусь,отлеплюсь от креста...
Прилетают ко мне сквозняки,
лижут жаркую кожу щеки.
И колышет материю штор
их нестрашный игрушечный шторм.
Смежив веки горящие, жду
говорящую в небе звезду
или духа какого-нибудь,
что сумеет наставить на путь.
Вот возникнет во тьме моих глаз.
Запоет электрический глас.
Заискрится лазОревый зрак
будет знаменье, будет мне знак...

Но напрасно... В болезненном сне
не привидится истина мне.
Не слетит в мою хворь ангелок,
не засветится Будды пупок.
Так что я полежу, полежу,
а потом снова крест привяжу -
разновсяческую суету.
И к рукам, и к ногам, и к хребту.

***

Мы станем птицами - я верую!
Любовь крылата и нетленна.
Наверное, ты станешь белою,
и черной стану я, наверно.

Вдвоем мы закружим над крышами,
не присоединясь к стаям.
Средь черных птиц - ты будешь лишнею.
Чужим я белой стае стану.

Рванемся в гулкое пространство мы,
пронизав небеса предместья.
И вечным будет наше странствие -
крыло к крылу, повсюду вместе.

1984

***

Через сады вел путь
прямей тугой струны.
И был в садах надут
воздушный шар луны.

И света рыхлый пласт
лег фосфорной мукой
на теневой палас,
промерзший и сухой.

Средь черных, жутких див
заломленных ветвей
придумаю мотив
всех тише и плавней.

Он зазвучит о том
далекою трубой,
что в городе одном
мы встретимся с тобой,

что будет там бурлить
весна, как вар, как пар,
и ветер будет вить
шерсть облачных отар.

И будто повитель,
нас сблизят и овьют
растущие в апрель
растения минут.

Мир будет оборим
влечением в зенит,
где флюгер-серафим
в злаченый рог трубит.

И все - в рост силой всей,
все с тяготеньем в спор,
весна - как взрыв, как сель,
как воля и простор...

Пускай дудит в трубу,
тот ангел золотой...
Придумал я судьбу
и встретился с тобой

1981/2003

***
Лотосы

Я долго веду караван тоски
через барханы, через пески,
на миражи веду, на миражи,
а миражи исчезают во лжи.
Иду я, иду, а колодцев нет.
А мне уж, хлопцу, три тысячи лет.
Такой вот я бедуин- туарег.
Сморщено сердце, как грецкий орех.
Качаюсь промеж двух квелых горбов,
смотрю миражи про свою любовь.
зачем и откуда моя печаль?..
При чем тут лотосы озера Чад?..

Плыву так в жажде, сухи баклажки,
молчит, молчит мобильник на ляжке.
Емеля не мелет, часы стоят.
Пустыня, пустыня, песчаный ад.

Где ты, оазис зеленый мой,
чистой водой напои,умой.
Я сивка укатанный, вот он я,
стаей угаданный воронья.
Пеплом за мною оно - отребье,
ерошит о ветер густые перья.
Заплакать бы ,что ли, - засохла соль.
Смеяться - только под алкоголь.
Все горло, как в извести негашёной.
Кина не будет. Пример решенный.
Голос любимой, волосы...
Лотосы...
лотосы...
лотосы...

***


А.Тримайлову

Товарищ мой, товарищ,
испытанный мой друг!
Приходишь и спасаешь,
бросаешь в воду круг.
Ты скручиваешь пробку,
как нечисти башку.
И я под эту стопку
вот что тебе скажу...

Наш Рим был слеплен криво
и потому спален.
И средь развалин Рима
мы пьем наш самогон.
Пускай без загородки
мнут нивы и жнивье
различные подонки
и всякое жулье -
мы сами виноваты,
что не рвались во власть
в том, что не подловаты
и не умеем красть.
Не позволяет гордость
нам мордой в бисер лезть.
Зато спокойна совесть.
Зато еще есть честь.
Слинять бы за границы -
природа не дает.
Ведь нашенская птица
у них гнезда не вьет.
Нас не пускают силы,
что нам не одолеть -
пенаты и могилы...
любовь...
и жизнь...
и смерть...
Пусть протекает крыша,
пускай нелегок хлеб.
Фанера над Парижем
есть наш дворянский герб.
Но не кого не судим -
своя у всех судьба...
Давай, дружище,будем!
Давай, брат, за тебя!

***

Хроника одних суток

По-мышиному серым был этот денек.
Под машиной крутилось занудство дорог.
Приезжал, говорил, объяснял, что - куда,
совмещал пропитание с полостью рта,
снова мчался в железного зверя нутре,
прилипая к сиденью прыщом не бедре.
Штрафанул полицай за нелепый грешок.
Отслюнявил я день... и порвал корешок.
А мобильник молчит. А инбоксы пусты.
И до Стикса какой-то кусочек версты.
Вечер булькнул и канул. Икнул и замолк...

Ночь глодает гардины и лижет замок,
и течет, словно сера из чана в аду.
Как прожить эту жуть, вурдалачью страду?
Эта ночь не для сказок и не для волшебств.
В небе бред и безверье, крысиная шерсть.
Упыри в подворотнях насилуют фей.
Закопаться бы в сон - да сачкует Морфей.
В телевизоре звук полетел. Ни гу-гу.
Терминатор беззвучно бьет морду врагу.
Пианист месит тесто, а хлыщ-дирижер,
будто хвастаясь рыбой, ручищи простер.
В новостях - безголосые страсти земли.
Ничего не хочу, тараканюсь в щелИ.
И трусит одиноко, бежит под откос
жизнь печальная зебра - без белых полос.

***

Цирк

А как в нашем городе цирк осел бродячий,
транспарант повесили 'Радость наш девиз!'
Фокусники, клоуны, акробатки...клячи
(можно запятую здесь, можно и дефис)

А вокруг вагончики, стенки сплошь в цветочках,
жирной краской писанных прямо по ржавью.
Был директор, потный весь, с носовым платочком,
песенку мурлыкал он:
-Бэби ай лав ю!

Поначалу дело шло хорошо, пожалуй,
ёкали сердчишки-то, хохот оглушал.
Но, как кобра оная яд пережилА свой,
цирк кураж свой пережил, утекла душа.

И директор вытер пот и, взломавши кассу,
неизвестным транспортом навсегда утёк.
И совсем тоска взяла цирковые массы.
Как же, будет смех, когда даже хлеба - йок.

Престидижитатору местные вломили,
мол, он в карты жульничал - джокер в рукаве.
Ходит он в миноре весь, словно лошадь в мыле,
гордо демонстрируя бинт на голове.

Лилупутка куксит свой лик иконостасный.
Ее пьяный фокусник в сундуке пилил.
Всю уже спилил подлец - метр всего остался.
Хорошо - ножовку он месяц, как пропил.

Акробатки жалятся, мол, их обижают
за бесплатно требуют занавес стирать.
Две антиподисточки вовсе убежали -
знать нашли где прибыльнее ноги задирать.

И грустят верблюдики, то бишь Фима с Зюзей.
А на представлениях в первый ряд плюют -
где сидит поп-корны жрет дядька толстопузый.
Ведь они-то пятый день ничего не жрут.

Лошадей продал завхоз на колхозном рынке.
Все, что заработают - тратят за постой.
Я сижу чего-то жду в опустевшем цирке.
Жизнь моя совсем как он - балаган пустой...

***

Качай меня, отчаянье,
на серенькой волне!
Благие начинания
скончалися во мне.

Я ими уже вымостил
стезю в куда-нибудь.
Не промысел, но вымысел
определил мой путь.

Душа с ее вместилищем
играют в болеболл.
Хоть счет большой,но жив еще
под сладкий валидол.

Существованья опытом
достигнут результат -
существованье хлопотно...
Не стоило затрат.

***

Цыганочка

Ничему уже не быть.
Азимут известен.
По инерции бежишь,
будто от пинка.
От любви не зазнобит.
Ну, а даже если,-
не любовь - похмелье лишь,
потребишь пивка.

Эх, раз, да еще раз,
oдевай противогаз!-
Лучше быть в противогазе,
чем подохнуть от зараз.

Дом - работа -магазин,
снова дом - работа.
Лямки, рамки, твою мать,
в роще соловей.
Праздник, пьянка -баргузин,
шевели чего-то,
постелите мне поспать
миску с оливье.

В жилах -бляшки,плешь в башке,
сны страшны и стрАнны,
электричество в крови,
а в руке стакан.
Муха плавает в борще-
все мы капитаны!
А ей крылья оторви -
будет таракан!..

Эх, раз!.

***

Какая весна приключилась тогда...
Хлестала капель, бликовали ручьи,
погода лучилась, блистала вода,
сок булькал в деревьях, ломая сучки.

И блеск отражался от глаз горожан -
от робких надежд подо льдом роговиц,
и город смеялся, и город дрожал
от смеха подростков и отроковиц.

И лопались клювы хрустальных синиц
от трелей, от жадных весенних страстей.
И радуги жили в решетке ресниц.
И не было в мире плохих новостей

Бог трубку курил и пускал облака.
Пах праздником город, бессмертьем, водой
И мы кувыркались, как два окунька,
в счастливой воде той весны золотой.

Какие подарки нам март раздавал!
Кружил нас по паркам, мостам, площадям.
И полы пальто ветерок раздувал.
И твои волосы лил по щекам...

Все позже весна каждый год настает.
И мизер мой ловлен. И тянет ко сну...
Вдруг чем-то повеет, вдруг что-то мелькнет.
И так и потянет пойти на блесну...